Tom Petty
Вряд ли кто-либо может сказать, что природа наделила Тома Петти (Tom Petty) невыразительной внешностью. Копна белых волос, прямых, как солома. Усталый, утомлённый взгляд, насмешливая, даже нагловатая ухмылка. Тонкий и острый нос, выпирающие вперёд зубы и неправильные черты лица, которые Том, возможно, унаследовал от бабушки-индианки. Впрочем, от коренного американского населения он унаследовал не только внешность, но и воинственный нрав, и обостренное чувство справедливости.
Для Тома существуют ценности, которые он готов отстаивать подобно индейцу, защищающему последний клочок принадлежащей ему земли. Герой заглавной песни его альбома «The Last DJ» – тоже в своём роде «последний из могикан» – радиоведущий, который «ставит то, что хочет ставить, и говорит то, что хочет говорить». Эту песню Тома Петти (впервые в его карьере) запретили на многих американских радиостанциях. Событие вызвало настоящую бурю споров в американской прессе и создало нешуточный ажиотаж вокруг диска. Том Петти воспользовался поводом и дал журналу «Rolling Stone» итервью, вышедшее под заголовком «Том Петти в ярости» («Tom Petty is Pissed», David Wild), в котором снова изложил свои непоколебимые жизненные принципы. Следует заметить, что на протяжении всей жизни он демонстрировал приверженность этим принципам не только на словах, но и на деле. Что, кстати говоря, всегда шло на пользу его популярности.
Мне польстило, когда мою песню запретили
«Сейчас, в 2002-м, запрещать песню, в которой нет ни одного бранного слова, которая не пропагандирует насилие, – это впечатляет, знаете ли... Я помню времена, когда радио что-то значило».
Летом 61-го в Богом забытый городок Окала, находящийся на севере Флориды, неожиданно приехал Элвис Пресли (Elvis Presley) собственной персоной. Король прибыл на съёмки своего нового фильма «Иди за мечтой» («Follow That Dream»). Маленький городишко наполнился шумом и суетой. Тысячи людей, множество грузовиков с техникой, операторы, фотографы, любопытствующие жители и восхищённые девушки... Каким-то чудом в гуще этого столпотворения оказался и юный 11-летний житель соседнего Гейнсвилля – дядя привёз его посмотреть на настоящую «звезду», о которой мальчик, однако, имел самое слабое представление. Совершенно неожиданно он увидел Элвиса прямо перед собой, и дядя представил светловолосого племянника Королю. Оробев, мальчик смог лишь вымолвить «привет». Конечно же, Пресли, отвлечённый тысячей других дел и людей, уже через минуту забыл об этой встрече, однако мальчик, которого звали Томас Эрл Петти (Thomas Earl Petty), запомнил эту встречу на всю жизнь.
Том быстренько обменял свою первоклассную рогатку на коробку синглов Элвиса и вскоре заслушал их до дыр, выучив наизусть каждую песню. Он уговорил родителей купить ему гитару и начал практиковаться и даже сочинять первые песни. Вскоре он уже отрастил длиннющие волосы на манер музыкантов из группы THE BEATLES, которые в 64-м году захватили всю Америку и даже успели провести неделю каникул во Флориде, не так далеко от Гейнсвилля. Тем временем со школьными оценками (которые никогда не были замечательными) дело обстояло всё хуже и хуже. Однажды он принес из школы табель, где по всем предметам стояло безжалостное «F» (самая низкая оценка в американской школе). Единственным исключением был Труд («D»). Отец Тома, увидев это, разбил все его пластинки. Однако неизбежные наказания, кажется, не только не исправили поведения Тома, но напротив, лишь укрепили его в собственных убеждениях. К моменту 14-летия он уже играл в своей первой группе под названием SUNDOWNERS. Школьная учительница Тома по труду (которая, кажется, единственная из всех взрослых могла иметь на него хоть какое-то влияние), пыталась образумить Тома. «Посмотри на Элвиса Пресли, – говорила она, – если бы ни его талант и ни его менеджер, он остался бы без работы!» Однако Том всегда считал, что Элвис Пресли был неважным примером для иллюстрации её мысли.
Я не думаю, что это хорошая жизненная позиция – чувствовать, что ты обязан быть богатым, чтобы тебя уважали
«Стремление быть богатым зашло слишком далеко. В шестидесятые замечательным было то, что, стремясь выглядеть богато, ты казался смешным».
Когда в 68-м году Том Петти решил окончательно завязать с учебой, он пришёл к отцу с ультиматумом: «Папа, если ты оставишь меня в покое, к 35 годам я буду миллионером». Надо честно сказать – Том своё обещание сдержал точно в срок. Первой его крупной покупкой после этого приятного события стал Chevrolet модели «Корвет». Но тогда, в 68-м, обретённая свобода позволила ему заняться музыкой с новой силой. Название его группы сменилось сначала на гордое THE EPICS, а затем на странное MUDCRUTCH. «Нам понравилось, что это слово звучало грязно и по-старчески, – объяснял потом бывший «грязно-костыльщик» гитарист Том Лидон (Tom Leadon) (его брат Берни (Bernie Leadon) играл в THE FLYING BURRITO BROTHERS). Вскоре к ним присоединился второй гитарист Майк Кэмпбелл (Mike Campbell). Тощему тихоне Майку было достаточно сыграть соло к «Johnny B. Goode» и MUDCRUTCH, потрясённые исполнением, сразу приняли его в свои ряды.
Нельзя сказать, чтобы Гейнсвилль был плохим местом для молодой группы, которая хочет много выступать, – Флоридский Университет, находящийся в городе, обеспечивал возможность безбедного существования многим пабам, клубам и прочим рассадникам молодёжной культуры, где с удовольствием выступал «грязно-костыльный» коллектив. Ситуацию осложняло лишь желание музыкантов исполнять только собственный материал перед публикой, которая хотела слышать только «хиты». Том Петти, однако, легко нашёл выход из положения со свойственной ему изобретательностью. «Следующий наш номер – песня Сантаны (Carlos Santana)!» – храбро провозглашал он в микрофон, и группа как ни в чём не бывало принималась играть собственную песню перед радостными и не слишком искушёнными поклонниками популярной музыки.
Только настоящий скряга может назначать цену $150 за билет на концерт
«Максимальная цена на мои концерты – примерно 65 долларов, и у меня получается очень хороший доход; я заработал миллионы на гастролях».
Ещё в далёком 71-м Том сотоварищи осуществили замечательную идею, позволившую всем желающим наслаждаться музыкой MUDCRUTCH и их местных коллег, а заодно и заметно прибавила популярности молодой группе. Гордо обозвав хибару, в которой обитал Майк Кэмпбелл, «Грязно-костыльной фермой» и приложив незаурядные организаторские способности, Петти сотоварищи учредили первый Mudcrutch Farm Festival, летом 71-го собравший в сельских окрестностях Гейнсвилля полдесятка местных групп, тысячи хиппующих любителей музыки и сочувствующих им граждан. Наплыв народных масс был столь значителен, что движение по прилегающему шоссе оказалось полностью перекрытым. Всегейнсвилльская популярность и предупреждение местных властей стали для музыкантов подтверждением того, что направление выбрано верно, и в следующем году фестиваль решено было повторить. Народу в этот раз пришло еще больше. Власти тоже оценили энтузиазм Петти и Ко по достоинству, и летом 72-го «грязно-костыльщиков» выселили с любимой фермы. Те, впрочем, решили, что если терять уже нечего, неплохо бы организовать и третий фестиваль, что и было сделано следующим летом в окрестностях всё той же печально известной хибары. На фестиваль съехались команды не только из Флориды, но и из соседних Алабамы и Джорджии.
